Цветочный калейдоскоп

 Эта статья основана на научных трудах натуралиста, автора многих популярных книг о природе Николая Фёдоровича Золотницкого и повествует об эстетической и эмоциональной роли самых привлекательных и популярных цветов в жизни человека и даже целых стран, включая исторические эпизоды, былины, сказания и реальные факты которые переплетаются в причудливом калейдоскопе с вымыслом и народной молвой. Возможно, эта информация поможет Вам сделать выбор того или иного цветка, более осознанным.

Роза — царица цветов. Её любили и ей поклонялись, её воспевали с незапамятных времён и создавали о ней столько легенд, что об этом можно бы написать целые тома. Остановимся на самом главном. Самые первые упоминания об этом цветке встречаются в древнеиндийских сказаниях.

И судя по ним роза пользовалась в древней Индии таким почётом, что даже любой смертный принесший её царю мог просить у него всё, на что только осмелится. Ею украшали храмы, усыпали путь по которому следовали во время торжеств божества, усыпали царские покои и даже уплачивали дань и царские подати. Запах розы считался столь приятным, что индийская знать проводила в своих садах вдоль всех дорожек канавки, наполненные розовой водой. Это было нужно, чтобы испаряющийся запах пропитывал всё вокруг и не исчезал даже на воздухе. Но о том, как появился этот цветок нет никаких упоминаний, кроме древнего индийского мифа в котором говорится о Лакшми — самой красивой женщине в Индии, которая родилась из распускающегося, составленного из 108 больших и 1608 мелких лепестков бутона розы. Вишну, охранитель вселенной, увидел эту обворожительную красавицу, укрывающуюся в своей прелестной розовой колыбельке, разбудил её поцелуем и превратил в свою супругу. С этого момента Лакшми сделалась богиней красоты, а укрывавшая её роза — символом божественной тайны и стала считаться у всех народов Востока священной. Вот такая красивая легенда. Окутав, как дымкой, весь Восток своими сказаниями роза нашла свой главный приют в стране персов — Древнем Иране.

Ещё одна легенда о розе переносит нас уже в Древний Египет и связана с коварной и обворожительной Клеопатрой. Розовые лепестки помогли ей убедить подозрительного Марка Антония в её “искренности” и “любви”. Как известно из истории, во время дружеских пиршеств в обычае у римлян было бросать в вино лепестки из своих венков и вместе с вином выпивать их в знак расположения к тому, кто их бросил. Когда Антоний стал подозревать Клеопатру в вероломстве и заставлял слугу пробовать все кушанья которая она подавала ему, то Клеопатра, чтобы успокоить его сделала следующее. Она приказала слугам опрыскать сильным ядом розы из своего венка и когда Антоний, в минуту опьянения, клялся ей в своей любви, осыпал розы с её венка в свою чашу с вином и хотел выпить, то она, вырвав её у него из рук, сказала: “Посмотри, дорогой Антоний, как мне легко было бы от тебя избавиться, если бы я только могла без тебя жить!” И, велев привести осужденного на смерть раба, приказала ему выпить чашу Антония. Смерть раба последовала мгновенно и, до того отрезвила Антония, что в благодарность он просил Клеопатру, если он умрёт раньше её, не забывать постоянно убирать розами его могилу. Впечатляюще, не правда ли? Насколько женщина может быть коварна и настолько же прекрасна.

Ещё одна красивая легенда родом из Древней Греции, по которой своим происхождением роза обязана богине охоты — Диане. Эта богиня была влюблена в Амура и приревновала его к очень красивой нимфе Розалии. И вот однажды она в диком гневе схватила несчастную, увлекла её в ближайший куст терновника и, изранив страшными шипами этого колючего кустарника, лишила её жизни. Узнав об этом, Амур поспешил на место преступления и, найдя Розалию бездыханной, залился горючими слезами. Слёзы капали, капали из его глаз на терновник и — о, чудо! — он начал покрываться дивными цветами. Как Вы уже догадались — это были розы. Первые упоминания о розе, как украшении садов в России стали появляться лишь при Петре I и особенно при Екатерине II. К слову сказать, так часто встречающаяся у нас фамилия Розанов, тоже обязана своим происхождением розе. Граф Г. И. Головкин был страстным любителем садоводства и особенно роз. Он устроил в своём подмосковном имении Клевине (Серпуховского уезда), великолепный розовый сад и даже выписал из Англии особого садовника. Ему в помощь было дано несколько крепостных и со временем, один из них, так навострился в уходе за розами, что перещеголял самого англичанина. Граф был от него в восторге, отпустил его и всю его семью на волю и приказал ему именоваться Розановым. И в заключение несколько слов о Викторе Гюго. Оказывается он увлекался розами и говорил, что ничего так не желал бы, как умереть в пору цветения роз. И его желание исполнилось. Он умер как раз в конце мая, когда они в полном расцвете; гроб его буквально утопал в розах. Вот такая розовая смерть.

Гвоздика — цветок крови. Ярко-пунцовый цвет гвоздики несёт в себе как будто что-то зловещее, напоминающее кровь. И это неспроста. История этого цветка во многих случаях связана с рядом кровавых исторических событий, начиная с греческого мифа, повествующего о его происхождении. Будто-бы однажды богиня Диана, возвращаясь очень раздражённой после неудачной охоты, повстречалась с красивым пастушком, весело игравшим на свирели весёлую песенку. Вне себя от гнева она начала укорять бедного пастушка в том, что он разогнал своей дудочкой дичь, и пригрозила его убить. Пастушок оправдывался, клялся, что он ни в чём невиновен и умолял её о пощаде. Но богиня, невняла голосу разума, набросилась на него и вырвала ему глаза. Потом она пришла в себя и постигла весь ужас совершённого злодеяния. Её начало мучить раскаяние. Образ кротких, умоляющих о пощаде глаз пастушка преследовал её всюду и не давал ей минуты покоя, но поправить дела она уже была не в состоянии. Тогда, чтобы увековечить эти, так жалобно смотревшие на неё глаза, она бросает их на тропинку, и в ту же минуту из них вырастают две красные гвоздики, рисунком своих цветков напоминающие человеческий глаз, а цветом — невинно пролитую кровь. Так гвоздика появилась в истории человечества. В целом, в древнегреческой мифологии богиня Диана предстаёт этакой истеричной и опасной дамочкой, встреч с которой лучше избегать.

Не менее кровавую роль сей цветок играет и во Франции. Первое её появление здесь относится ещё к эпохе Людовика IX Святого. Этот благочестивый правитель предпринял в 1270 году последний крестовый поход и осадил со своими рыцарями город Тунис. В то время, среди крестоносцев вдруг разразилась страшная чума. Воины, рыцари и их слуги гибли, как мухи. Все усилия врачей им помочь, оказались тщетными. Тогда Людовик Святой, твёрдо убеждённый, что на каждый яд существует противоядие и обладавший, как говорят летописцы, некоторым знанием целебных трав, решил, что в стране, где так часто свирепствует эта болезнь, можно найти излечивающее её растение. И вот он заметил один прелестный, росший на сухой, бесплодной земле цветок. Его красивая окраска и сильно напоминавший индийскую гвоздику запах заставили его предположить, что это и есть то растение, которое ему нужно. Он велел нарвать как можно больше этих цветков, сделал из них отвар и начал поить им заболевших. И — о, удивительно! — настой оказался в большинстве случаев целительным, и чума начала как будто понемногу ослабевать. К сожалению, когда заболел сам король, настой не помог и Людовик IX сам пал жертвой болезни. Возвратившись на родину, обожавшие своего короля крестоносцы приносят с собой на память о нём и его гвоздику, которая с той поры становится во Франции народным цветком. Однако её целебность люди приписывали не свойствам самого растения, а святости Людовика. Что ж, их можно понять. Действительно королевский поступок. Вскоре после этого в 1297 году папа причисляет Людовика к лику святых. Вероятно по этой же причине, известный ботаник Линней дал ей много столетий спустя научное название Dianthus, т.е. божественный цветок. В заключении известно, что и в Испании гвоздика играет не меньшую роль в жизни людей. Например в Валенсии, её заставляют искусственно цвести почти круглый год. В современной медицине гвоздика не применяется, но в народных средствах издавна используют гвоздику полевую против различных внутренних кровотечений.

Лилия — эмблема непорочности, цветок архангела Гавриила и династии Бурбонов. Лилия — самый благородный цветок, поднявший без страха свою величественную голову. Белая лилия имеет в древнегреческой мифологии свою легенду. Рассказывают, что фиванская царица красавица Алкмена, мать Геракла, боясь мести ревнивой Юноны, чтобы укрыть рождённого ею от Юпитера Геркулеса, положила его под густой кустарник; но Минерва, знавшая божественное происхождение малютки, нарочно повела Юнону к этому месту и показала ей, покинутого своей матерью ребёнка. Здоровый, прелестный мальчуган очень понравился Юноне, и как защитница и покровительница всех новорожденных она согласилась дать томившемуся от жажды малютке своего молока. Но мальчик, почувствовав в ней инстинктивно своего врага, так сильно укусил её грудь, что она, вскрикнув от боли, грубо оттолкнула его. Молоко брызнуло и, разлившись по небу, образовало Млечный путь, а несколько капель его, упав на землю, превратились в лилии. Нет, все-таки умели на Олимпе слагать красивые легенды.

И у древних иудеев этот цветок пользовался большой любовью и славой непорочности. По еврейским сказаниям, он рос в раю, как раз во время искушения Евы дьяволом и мог оскверниться им; но и среди искушения остался также чист, как был, и ничья грязная рука не осмелилась коснуться его. Впоследствии евреи украшали им не только священные алтари, но нередко и чело своих венценосцев, как например царя Соломона. Кроме того, согласно легенде, в Египте белыми лилиями украшали тела умерших молодых девушек. В древнем Риме на празднествах главную роль играла белая роза, но белая лилия служила признаком изысканного вкуса. Это был цветок роскоши, изящества, цветок, которым постоянно пытались блеснуть богатые патриции и патрицианки, убирая им как себя, так и свои ложи и даже колесницы.

Лилия пользовалась большой любовью и во Франции. Она считалась выражением высшей степени благоволения и уважения, и поэтому в аристократических семьях был обычай, чтобы жених посылал своей невесте каждое утро, вплоть до самой свадьбы — букет из лилий. Такою же любовью пользуется лилия и у южных соседей французов: испанцев и итальянцев.

Тюльпан — цветок гаремов и биржевых игр. Как ни прекрасен этот цветок своей оригинальной формой и разнообразием расцветок, но странным образом ни греческая, ни римская мифология не создали о нём никакого сказания. Тем более это странно, что тюльпаны в диком состоянии в изобилии растут на священной горе Иде в Греции. Первые сведения об этом цветке встречаются в Персии. Он носил название “дульбаш” — турецкая чалма, от которого впоследствии произвели слово “тюрбан”, а также и русское название цветка — тюльпан. Но ещё большей любовью он пользовался на Востоке у турок, жёны которых разводили его в своих сералях. Вследствие этого возник интересный обычай — праздник тюльпанов, на который повелитель гарема султан смотрел, как на лестное доказательство любви своих жён. В этот день вся сераль принимала феерический вид. Все сады, все залы украшались бесчисленным множеством причудливо развешенных тюльпанов-фонариков, которые зажигали вечером и они блестели тысячами тысяч огней. Все дорожки садов устилались драгоценными коврами, а на возвышениях выставлялись в красивом рисунке тысячи самых разнообразных и редких сортов тюльпанов. После этого, богато разодетые любимые жёны султана отправлялись за ним и вели его в изукрашенные, как в сказке сады, показывали самые красивые сорта своих тюльпанов, объясняли данные в его честь их нежные названия, и старались что-бы он полюбил именно их цветок. Затем следовало богатое угощение разнообразными восточными сладостями и напитками, затем танец живота и пение, и султан покидал сераль очарованный, упоённый прелестью дивного праздника. Изрядная конкуренция была у многочисленных жён султана. Похоже как в наши дни конкурс, на строительный подряд.

В совершенно ином, прозаическом виде тюльпан появился в Западной Европе. Сюда он попал лишь в 1559 году, прежде всего в Аугсбург, куда его луковицы были привезены германским послом при турецком дворе. А шесть лет спустя тюльпан уже украшал чудесные сады знаменитых средневековых богачей Фуггеров. От них тюльпан разошёлся по всей Европе. Среди страстных любителей тюльпанов были такие известные исторические личности, как: Ришелье, Вольтер, маршал Бирон, австрийский император Франц II. И особенно — французский король Людовик XVIII. Будучи совсем больным, он приказывал переносить себя во время цветения этих растений из Сен-Клу в сады Севра и проводил там целые часы, любуясь пестротой и разнообразной окраской цветов своей коллекции тюльпанов. Но нигде увлечение этими цветами не достигало таких размеров, как в Голландии. Спокойные и расчётливые по природе голландцы, ни с того ни с сего так увлеклись тюльпанами, что увлечение превратилось в народную манию, которая даже получила название — тюльпаномания.

Забавный случай произошёл с одним голландским матросом. Он увидел валявшуюся на прилавке цветочного магазина, среди съестных припасов луковицу тюльпана и вообразив, что её можно съесть, сунул в карман и ушёл. А между тем луковица оказалась невесть как туда попавшим, знаменитым сортом Ван-Эйк. Заметив пропажу, хозяин догадался, что её похитил матрос и бросился за ним в погоню. Он застал матроса уже разрезавшим луковицу и готовившимся ею позавтракать. Испуганный матрос готов был отдать её назад, но торговец был неумолим и позвал полицию. В итоге, матросика посадили на полгода. И всё-таки торговец сам виноват. Такими луковицами не разбрасываются и уж точно не оставляют валяться неизвестно где.

Хризантема — любимица Японии, цветок смерти. Здесь её выращивали с незапамятных времён. Это цветок национальный, им увлекалось всё население, начиная с императора Микадо и заканчивая последним рикшей. Её изображение священно и носить одежду с её рисунком принадлежало только членам императорского дома. Остальным же в случае нарушения этого закона грозила смертная казнь. Вот такие были времена. Причину почитания японцами этого цветка, разъясняет его название: “кику” — солнце. (япн.) Хризантема является символом этого светила, дающего жизнь всему на свете.

Принято считать родиной хризантем — Китай, а оттуда она была перенесена в Японию. Но существует и обратное мнение, т. е. из Китая в Японию. Это мнение поддерживает одна из легенд. В 246 году до н. э. правил в Китае один жестокий император и будто он узнал, что на берегах одного из близких островов растёт растение, из сока которого можно приготовлять эликсир для вечной жизни. Но для того чтобы эликсир не потерял свою чудодейственную силу, необходимо, чтобы растение было сорвано человеком с чистым сердцем. Ясно, что сам император не мог исполнить этого и не мог доверить исполнение никому из своих придворных. Тогда один из приближенных врачей сделал ему такое предложение: набрать 300 молодых людей и молодых девушек и послать их на остров за этим растением — наверное, среди них найдется немало людей с чистым сердцем. Император одобрил план, и экспедиция отправилась на остров, где теперь Япония. Нашли ли они растение — неизвестно, но отправленные джонки так и не возвратились, а император умер. Однако говорят, что врач, вместо того чтобы искать растение, увлекся разными весёлыми приключениями и, если и нашел растение и приготовил из него знаменитый эликсир, то разве только для себя лично. Перевезённая же молодёжь — цвет китайского народа — положила основание на островах новому сильному государству, во главе которого стал, будто, опять-таки тот же отправленный за растением врач. Не менее любима хризантема и в Китае, где вообще любовь к цветам, особенно у женщин, необычайно распространена. Китаянка считает свой костюм неполным, если она не украсит своих чёрных, как смоль, блестящих волос цветком, и потому, если невозможно достать живого, она пользуется искусственным. Единственные женщины, которым не полагается в Китае носить цветы, — это вдовы моложе сорока лет, но по достижении ими этого возраста обычное украшение цветами и им разрешается. Добавим, кстати, что у японок, наоборот, ношение цветов в волосах считается неприличным и носить их разрешается в Японии только детям. Если же японке нужно почему-либо украсить голову цветами, то употребляются только искусственные.   Из цветов же хризантемы китайцы готовят ещё очень вкусный десерт, подаваемый не только в китайских ресторанах, но и в частных домах. Десерт этот представляет собой компот и приготовляется, со слов очевидцев, следующим образом. Берут свежий цветок, старательно обмывают его, отделяют его лепестки и окунают их в смесь яиц и муки; затем вынимают их, обмакивают быстро в горячее масло, раскладывают на полминуты на бумагу, чтобы она впитала в себя излишек масла, посыпают их сахаром и подают к столу. Кушанье это, несколько напоминающее нам прекрасное пирожное, приготовляемое часто в Малороссии из цветов рябины, как говорят, очень вкусно и вошло в моду даже в Нью-Йорке, где много китайских ресторанов. В Европу хризантема была впервые ввезена еще в XVII столетии, в 1676 году, в Англию голландцем Рееде, но, по-видимому, оставалась только там и сделалась известной лишь немногим. Настоящим же годом ввоза ее в Европу надо считать 1789-й, когда капитан Пьер Бланшар привез ее в Марсель. Привезённые им тогда цветы были, конечно, не те изящные, роскошные сорта, которые мы видим теперь, а самые простые — ромашкообразного вида, а потому и не обратили на себя почти никакого внимания.

Но уже в 1829 году тулузский садовник Берне начал производить опыты разведения ее из семян и получил несколько новых, красиво окрашенных разновидностей. Тогда примеру его не замедлили последовать и другие садоводы. Успех был значительный, и уже в 50-е годы имелось около 300 разновидностей, отличавшихся не только окраской, но и формой цветов. Однако прошло еще около полувека, пока цветок этот, достигнув выдающейся красоты, вошел у нас в моду и сделался одним из любимейших зимних цветов. Позднее его цветение, и притом как раз в то время, когда у нас почти не бывает цветов, конечно, также немало содействовало этому обстоятельству. Теперь же он вошел в такой почёт, что ежегодно осенью в Париже, Лондоне и во многих городах Германии устраиваются специальные выставки хризантем, где платят за наиболее оригинальные цветы громадные деньги. В Европе хризантемы являются не столько цветами для букетов и украшений, сколько похоронными. Служа как бы символом безмолвной глубокой печали, они возлагаются, особенно парижанами, на гроб. Сделанные из них венки, просто срезанные цветы, а иногда даже и цветущие растения в горшках расставляются вокруг гроба, кладутся на гроб и на могилу. Такую же роль они часто играют и у итальянцев. Вот почему, вероятно, Мантегацца считает их цветами мёртвых и рассказывает об их происхождении такое грустное предание: “Жила-была много лет тому назад в одном итальянском городке бедная женщина. Муж ее был страшный пьяница, который только и делал, что пропивал то, что зарабатывал, и она одна должна была выбиваться из сил, чтобы добывать хлеб для пропитания. Но у неё было одно утешение, скрашивавшее её горькую жизнь и дававшее ей силу бороться,— её сын, малютка Пьеррино. Она только для него и жила, только им и дышала. Однако злая судьба преследовала ее. Ребенок заболел и умер. В минуту отчаяния несчастная женщина хотела было лишить себя жизни, но соседки удержали ее. Затем она схватила горячку, её отвезли в больницу, и два месяца она находилась между жизнью и смертью. Но выздоровела, и постепенно время залечило её душевную рану. Она возвратилась к мужу, и опять потянулась горькая, беспросветная жизнь... Не было с нею её дорогого мальчика, но она жила скорбью, жила воспоминанием об его смерти. И целью её жизни, всех страстных желаний стала мечта пойти в воскресенье на его могилку и скопить столько денег, чтобы купить ему железный крест. Она продала для этого свои заветные серьги, продала венчальное кольцо, но денег все не хватало. Этот чудный, покрытый лаком и эмалью крест был ее мечтой. И она работала и работала, копила и копила деньги... А тем временем каждое воскресенье, каждый праздник она ходила на могилку и украшала её собранными по дороге полевыми цветами, которые, казалось ей, служили общением между нею и душой дорогого её ребёнка. Но настали холода, и полевые цветы замерзли, на покупку же в магазине цветов у неё не было средств. Она просила продать ей в рассрочку, обещая аккуратно платить, но безжалостные продавцы пожимали только плечами; с той же просьбой она обращалась к богатым людям, но и те тоже не вняли её мольбам, и с отчаянием в душе шла она на могилку, а оттуда домой. И вот, возвращаясь однажды домой, она вдруг вспомнила, что у неё на комоде стоит букет искусственных цветов, завещанных ей покойной матерью. Букет этот был подарен матери её мужем в день свадьбы и приносил ей всю жизнь счастье. А потому, умирая, она передала его своей дочери, наказав беречь и хранить его и никогда никому не отдавать, так как в нем она видела залог семейного счастья. Вот об этом-то букете бедная женщина и вспомнила теперь и решила, несмотря на просьбу матери никому не отдавать, все-таки снести его на могилку своего дорогого Пьеррино и положить вместо полевых цветов. Прикрыв букет платком и стыдясь богачей, принесших чудные живые цветы на могилы своих родственников, она донесла его до могилки, положила на неё и, заливаясь слезами, молила у матери прощения, что поступила вопреки её воле. Горючими слезами она оросила и букет, и могилку и горячо молилась Творцу, Целителю душевных скорбей и Утешителю всех скорбящих. Молясь, она припадала к земле, и её распущенные волосы прикрывали почти всю могилку. И вдруг её поразило чудо: вся могила была покрыта великолепными, всех цветов живыми хризантемами, и несшийся от них горьковатый запах как бы говорил, что они посвящены печали и смерти. Кто их посадил сюда, откуда они взялись — несчастная женщина не могла понять, тем более что букет искусственных полинялых цветов лежал между ними... И с тех пор, — заканчивает свой рассказ Мантегацца, — ежегодно цветут на могиле, вокруг воздвигнутого наконец прекрасного железного креста, эти дивные хризантемы, а бедная мать льет слезы радости, верит и надеется...” Вот на таком душещипательном повествовании и закончим рассказ о хризантеме. Впереди нас ждёт другая история, но о другом цветке...

Гиацинт — цветок Аполлона. Кто не знаком с гиацинтом? Тем чудным цветком с дивным запахом, который чарует нас своим благоуханием среди глубокой зимы и прелестные, как бы из воска сделанные, нежнейших оттенков султаны цветов которого служат лучшим украшением наших домов на праздниках зимою? Цветок этот — подарок Малой Азии, и название его в переводе с греческого означает “цветок дождей”, так как на родине он начинает распускаться как раз с наступлением тёплых весенних дождей. Древнегреческие сказания производят, однако, это название от Гиацинта, прелестного сына спартанского царя Амикла и музы истории и эпоса Клио, с которыми связано и само происхождение этого цветка. Произошло это еще в те блаженные времена, когда боги и люди были близки друг другу. Очаровательный этот юноша, как рассказывает легенда, пользовавшийся безграничной любовью бога солнца Аполлона, забавлялся однажды с этим богом метанием диска. Ловкость, с которой он его бросал, и верность полета диска удивляли всех. Аполлон был вне себя от восхищения и ликовал от успехов своего любимца. Но ревновавший уже давно к нему маленький божок легкого ветерка Зефир дунул из зависти на диск и повернул его так, что, полетев обратно, он врезался в голову бедного Гиацинта и поразил его насмерть. Горе Аполлона было беспредельно. Напрасно обнимал он и целовал своего бедного мальчика, напрасно предлагал за него пожертвовать даже своим бессмертием. Заживлявший и оживлявший своими благотворными лучами все, он не в состоянии был возвратить его к жизни...
Как же, однако, было поступить, как хотя бы сохранить, увековечить память об этом дорогом для него существе. И вот, говорит далее легенда, лучи солнца начали припекать струившуюся из рассечённого черепа кровь, начали сгущать ее и скреплять, и из нее вырос прелестный красно-лиловый, распространявший на далекое расстояние свой чудный запах цветок, форма которого с одной стороны напоминала букву А — инициал Аполлона, а с другой Y — инициал Гиацинта; и, таким образом, в нем навеки были соединены имена двух друзей. Цветок этот был наш гиацинт. Его перенесли с благоговением жрецы Аполлона Дельфийского в сад, окружавший храм этого знаменитого оракула, и с тех пор в память о безвременно погибшем юноше спартанцы ежегодно проводили праздник, который носил название Гиацинтий.

В Западную Европу гиацинт попал лишь во второй половине XVII столетия, и прежде всего в Вену, которая в то время имела наиболее близкие сношения с Востоком. Но здесь он возделывался и составлял достояние лишь немногих завзятых любителей садоводства. Всеобщим же достоянием он сделался лишь после того, как попал в Голландию, в Харлем. Сюда он попал, как говорят, случайно на разбитом бурей у голландских берегов генуэзском судне.
Корабль вёз куда-то разные товары, а вместе с ними и гиацинтовые луковицы. Ящики, в которых они находились, подбрасываемые волнами, разбились о скалы, и вывалившиеся из них луковицы вынесло на берег. Здесь, найдя подходящий для себя грунт, луковицы укоренились, пустили ростки и зацвели. Наблюдательные же любители цветов тотчас же обратили на них внимание и, поражённые их необычайной красотой и чудным запахом, пересадили их к себе в огород. Тут они начали их культивировать, скрещивать и получили таким образом те дивные сорта, которые составили неиссякаемый предмет удовольствия и как культура, и как источник громадных доходов, который обогащает их с тех пор целые столетия.
Это было в 1734 году, т. е. почти через сто лет после тюльпана, как раз в то время, когда охватившая горячка к разведению этого цветка стала немного остывать и чувствовалась потребность в каком-нибудь другом, который бы мог отвлечь от этой страсти и, если возможно, заменить собою тюльпан. Таким-то цветком как раз и явился гиацинт.
Изящный по форме, красивый по окраске, превосходящий тюльпан еще своим чудным запахом, он вскоре сделался любимцем всех голландцев, и на его разведение и выведение новых его разновидностей и сортов стали тратить не меньше денег, чем на тюльпан. Особенно же эта страсть стала разгораться, когда удалось случайно вывести махровый гиацинт.
Получению этой интересной разновидности, как рассказывают, любители обязаны припадку подагры харлемского садовода Петра Ферельма. Известный этот садовод имел обыкновение срывать беспощадно с цветов всякий неправильно развившийся бутон, и такой участи подвергся бы, без сомнения, и безобразный бутон, появившийся на одном из особенно драгоценных видов гиацинта. К счастью, однако, Ферельм в это время заболел подагрой и, принуждённый пролежать более недели в постели, не посещал своего сада. А тем временем бутон распустился и, к величайшему удивлению самого Ферельма и всех голландских садоводов, оказался никогда не виданною еще махровой формой гиацинта.
Такой случайности было достаточно, чтобы возбудить всеобщее любопытство и пробудить заглохшие было страсти. Смотреть на это чудо двинулись со всех концов Голландии, приезжали даже садоводы и из соседних стран; всем хотелось воочию убедиться в существовании такой невероятной формы и, если возможно, приобрести, чтобы иметь то, чего еще ни у кого не было. Сорт этот Ферельм окрестил именем “Мария“, но, к прискорбию, как этот экземпляр, так и следующие два махровых экземпляра у него погибли, и сохранился лишь четвертый, которому он дал название “Король Великобритании”. От него-то и пошли все имеющиеся теперь махровые гиацинты, так что сорт этот считается в Голландии и поныне прародителем всех махровых гиацинтов.

Во Франции, этот цветок имел одно время очень печальное применение. Им пользовались для одурения, доходившего до отравления, тех лиц, от которых почему-либо желали избавиться. Особенно это практиковалось с женщинами, и притом главным образом в XVIII столетии. Обыкновенно предназначавшиеся для этих целей букет или корзина гиацинтов опрыскивались чем-нибудь таким ядовитым, что могло быть замаскировано сильным запахом этих цветов, или же цветы ставились в таком количестве в спальню или будуар, что сильный запах их производил у людей нервных страшное головокружение и причинял даже смерть.
Насколько последнее верно — трудно поручиться, но в мемуарах жившего во времена Наполеона I при французском дворе г-на Сам приводится случай, когда одна вышедшая по расчету за богатого человека аристократка уморила его, убирая ежедневно спальню массой цветущих гиацинтов. Подобный же случай приводится Фрейлигратом в его поэме “Месть цветов”. Да и вообще, надо заметить, немало есть людей, которые не выносят одуряющего запаха этого цветка, чувствуют дурноту и даже падают в обморок. И такие бывают, цветы-убийцы.

Пион — эмблема пламенной любвиПион представляет собой как по красоте своего замечательно крупного, ярко окрашенного цветка, так и по красоте своих изящных вырезных листьев одно из самых красивых наших садовых растений. В былые времена, когда в богатых помещичьих усадьбах обращали особое внимание на отделку цветников в парках, пион был одним из главных их украшений и, зимуя в грунте без покрытия в продолжение долгих лет, становился как бы своим родным, туземным растением, достигал необычайно крупных размеров и обильно покрывался роскошнейшими цветами. Научное свое название “paeonia”, по одним сведениям, цветок этот получил от фракийской местности Пеонии, где один из его видов рос в древности в диком состоянии. По словам же Плиния, он получил его от имени ученика древнегреческого врача Эскулапа Пеона, который производил при его помощи удивительные исцеления и излечил им даже бога ада Плутона от нанесённой ему Геркулесом раны. “Но добыть это растение, — прибавляет Плиний, — было нелегко. Его тщательно оберегал пёстрый дятел, который старался выклевать глаза всякому, кто только пытался его сорвать”. А потому за ним ходили не иначе как ночью, когда дятел спал.
Греческое же сказание добавляет, что Пеон получил чудесно излечившее Плутона растение с горы Олимпа, из рук матери Аполлона, и что это исцеление возбудило такую зависть в Эскулапе, что он приказал было тайно умертвить Пеона, но что Плутон, в благодарность за оказанную ему помощь, не дал ему погибнуть, а превратил его в пион, который с тех пор и стал носить его имя. Сверх того, за оказанное Пеоном богам во время Троянской войны исцеление и все искусные врачи стали носить с той поры название Пеоний Paeonii, а все отличавшиеся высокими целебными силами травы — травами пеоний — Paeoniae herbae. Вообще в древности это растение славилось своими чудодейственными свойствами и считалось одним из чудес творения. Говорили даже, что злые духи исчезают из тех мест, где растет пион, и что даже небольших кусочков его, надетых на нить, обвязанную вокруг шеи, достаточно, чтобы защититься от всякого рода дьявольских наваждений.

Не меньшим почетом пользовался пион и у армян — он считался цветком, отгоняющим бесов и исцеляющим бесноватых.
Мнение это сложилось у них на основании предания, будто тёща Моисея, которую тревожили бесы, отправилась по совету своего зятя на гору, и там Господь указал ей на пион как на изгоняющее бесов растение. Вследствие этого, по словам французского фольклориста Роллана, выкапывание из земли пиона производится у них с особого рода торжественностью. Его не просто вырывают из земли, а за ним отправляется священник с крестом и св. Евангелием и, обращаясь к нему, сначала говорит: «Приветствую тебя, трава», а затем читает над ним пять псалмов и прибавляет: “Благословен Бог, даровавший ради праведного Моисея этому растению целебную силу против всех болезней. Молим Тебя, Господи, дай и нашему растению ту же власть против бесов и болезней”. Такой же славой целительного средства пользовался пион и в Европе в средние века. Тогда его прикладывали к сердцу против удушья и подагры. И в заключение ещё одно красивое сказание о пионе от Паоло Мантегацца “Однажды богиня Флора получила от отца богов Юпитера очень щекотливое, но чрезвычайно важное поручение: отправиться на планету Венеру и усмирить вспыхнувшее там среди цветов восстание. Но, отправляясь в столь дальнее и продолжительное путешествие, она не могла на время своего отсутствия оставить земные цветы без управителя и потому, сойдя с неба, созвала цветы и предложила им выбрать из своей среды временную ей заместительницу или заместителя. На обсуждение этого вопроса она дала 48 часов, по прошествии которых приказала снова собраться и решить выбор голосованием. Цветы согласились и разбрелись по лесам, долам и горам беседовать о том, кого бы избрать. Прошло два дня, и, верная своему слову, Флора, усевшись на поросший бархатистым изумрудным мхом пень, стала поджидать, пока соберутся цветы со всей земли. И вот потянулись дети Флоры отовсюду: из неприступных бездн, из глубоких долин, из дремучих лесов, с гор, из рек, ручьёв, озёр и морей, одевшись в свои самые свежие, изящные листья и разукрасившись своими самыми красивыми, душистыми цветами. Никогда еще не было столь многочисленного собрания, никогда еще Флоре не приходилось видеть такой чудной картины. Первый раз она видела своих прелестных подданных в полном сборе. Вскоре все собрались, недоставало одной только розы — той самой, которая с полным правом должна была быть избрана заместительницей богини Флоры. Все молчали и терпеливо ждали, лишь глупый пион, уверенный в своих достоинствах, мечтал уже о том, что в отсутствие розы он, без сомнения, будет избран в правители. Наконец появилась чудная, дивная, ни с чем не сравнимая красавица-роза, и все цветы невольно притихли, пораженные ее величием и красотой. Но пион глядел на нее вызывающе. Его налившиеся, как кровью, красные лепестки пыжились, и, надуваясь изо всей мочи, он старался перещеголять ее своей величиной. Такая дерзость поразила всех. Все цветы переглядывались удивлённо между собой, а сама Флора смотрела на него с едкой усмешкой. Но, не обращая ни на кого внимания, разгоревшись, как огонь, пион самодовольно продолжал смотреть на розу с презрением, на остальные цветы — с гордостью, а на Флору — с выражением твердой уверенности в своей победе... Наконец наступил момент выборов. Все цветы, как один, подали голос за розу, и остался лишь пристыженный пион, который один кричал: “Не согласен, не согласен!”
Тогда Флора, сняв с головы свой царственный венец, торжественно возложила его на голову розы и затем, обратясь с презрительной улыбкой к пиону, сказала: “Гордый, глупый цветок! Оставайся же в наказание за свое самодовольство и пустоту навсегда таким толстым, надутым, как сегодня, и пусть ни одна бабочка не подарит тебя никогда своим поцелуем, ни одна пчела не возьмет в твоем венчике меду и ни одна девушка не приколет никогда твоего цветка к своей груди!” И как сказала богиня, так и случилось: пион остался толст и неуклюж и сделался эмблемой пустоты и чванства... Вот всё, как у людей.

 

 

 

 

 

 

 

 

Для статьи использованы фотоматериалы с сайта: https://pixabay.com/ и https://yandex.ru/images